Два гангстера оказываются втянуты в напряжённую ночь, когда между ними стоит женщина, которую оба любят. Прошлые обиды, ревность и криминальные дела переплетаются, превращая вечер в череду непредвиденных событий. Пока опасность вокруг нарастает, каждому приходится решать, что для него важнее: чувства, преданность или собственная жизнь.
Воздух в прокуренной комнате стал таким густым, что, казалось, его можно было резать ножом. Винсент стоял у окна, глядя на мокрый асфальт, где редкие фары машин выхватывали из темноты косые струи дождя. Он чувствовал её взгляд — тот самый, что когда-то согревал его холодными ночами, но теперь обжигал ледяной корой. Лина сидела на диване, сжимая в пальцах бокал с виски, и не сводила глаз с мужчины напротив — Марка, что замер в дверях с револьвером, опущенным к полу. За его спиной, на улице, взвизгнули шины патрульной машины — полиция прочёсывала квартал, и любой звук мог стать последним. Трое бывших близких людей оказались в ловушке, где каждый неверный шаг грозил не просто ссорой, а пулей.
Марк тяжело перевёл дух. Он знал этот дом — здесь они с Линой прятались от чужих пуль два года назад, когда их дело прогорело, и он вытащил её из огня. Теперь же она смотрела на него так, словно он сам стал тем огнём. «Ты продал меня, Винсент? — голос её дрожал, но не от страха — от ярости. — Ты привёл копов, чтобы отмыть свою шкуру?» Винсент медленно повернулся, его лицо оставалось бесстрастным, но в уголках губ пряталась горькая усмешка. Он молчал целую вечность, и тишина давила сильнее любого крика. Лина перевела взгляд на Марка — тот сжимал револьвер так, что побелели костяшки. Ей хотелось броситься к нему, но ноги словно приросли к полу — слишком много боли разделяло их теперь, слишком много предательства пустило корни в эту ночь.
Дождь усилился, забарабанив по жестяному козырьку над чердачным окном. Внезапно снизу донёсся шум — глухие удары, лязг металла, чужие голоса на итальянском. Винсент вздрогнул и выхватил свой пистолет, прижавшись к стене. «Это люди Сальваторе, — прошептал он, впервые за вечер показав настоящий страх. — Они пришли не за тобой, Марко. За ней». Лина вскочила, бокал разбился о паркет, осколки брызнули в стороны. Двое мужчин, ещё минуту назад готовые перегрызть друг другу глотки, вдруг замерли, глядя на неё — на ту, ради которой каждый из них был готов сжечь свой собственный мир. И в этот миг стало ясно: ночь только начинается, и ни один из них не выйдет из неё прежним.
Марк шагнул вперёд, закрывая Лину собой, хотя его револьвер всё ещё был направлен в сторону Винсента. «Ты привёл их сюда, чтобы она заплатила за твой долг?» — голос его сорвался на хрип. Винсент мотнул головой, вытирая пот со лба: «Нет. Я пришёл, чтобы её спасти, идиот. Ты думаешь, я знал, что они следят именно сегодня? Но раз уж мы все здесь — выбирай, с кем ты хочешь умереть». Лина переводила взгляд с одного на другого, и внутри неё боролись два чувства: горькая благодарность и животный страх. Она знала, что оба лгут — себе, ей, друг другу. Но в эту секунду, когда снизу донёсся звук взводимого курка, ей стало всё равно на правду. Важно было лишь то, кто из них сможет вывести её отсюда живой.
